Early Modern England

История Англии Раннего Нового времени

Данный сайт является научно-образовательным информационным проектом и предназначен для всех, кто проявляет интерес к исторической науке. В настоящее время образование в вузах Российской Федерации переживает трудные времена. При переходе со «специалитета» на «бакалавриат» происходит сокращение аудиторных занятий для студентов и общее увеличение годовой учебной нагрузки преподавателей. В таких непростых условиях данный проект призван помочь преподавателям, аспирантам и студентам исторических факультетов в изучении истории Англии раннего Нового времени, т.е. времени правления Тюдоров и первых Стюартов.

Культура и религия

Крестьяне и государство

Историография

Экономика

Военное дело

Социальная история

Трактат У. Гаррисона, написанный в 1577 г., неоднократно использовался как отечественными, так и зарубежными авторами при исследовании ряда экономических и социальных вопросов истории Англии.

Попробуем взглянуть глазами современника на такое специфичное явление жизни англичан второй половины XVI в., как преступления и наказания. Гаррисон отвел этому целую главу, очевидно полагая, что без этого его “описание” будет неполным.

Начинает свое повествование он с характеристики группы преступлений, называемых англичанами в то время термином “фелони” (felony). В эту группу он включает: человекоубийство, грабеж, изнасилование, пиратство и прочие преступления, которые не причиняют вреда интересам государства, но за них полагалась смертная казнь через повешенье. Автор полагал не без некоторой гордости, что из-за такого сурового наказания, эти виды преступлений редко совершались в его стране, по сравнению с другими странами. Он пишет об отрицательном отношении к пыткам в Англии как к средству дознания. Причина этого, по его мнению, кроется в том, что де для тех, кто презирает смерть, то и пытки как бы нестрашны. Автор морально осуждает пытки, ибо они “приводят тело человека в рабское состояние”, т.е. пытки – это удел не свободных, рабов. Очевидно, в этой мотивации заметно влияние англо-саксонского обычного права. Интересно, что он ссылается на трактат Т. Смита “О Республике Англия”, подчеркивая вслед за ним как бы природное чувство свободы, достоинство англичан, готовых мужественно идти на смерть, но не желающих испытывать на себе “вилланские и рабские средства дознания”. Поэтому применение пыток тюремщиками в отношении свободных людей, находящихся в заключение, рассматривается как вид преступления, входящее в понятие “фелони”, а, следовательно, наказывается по закону.

Гаррисон показывает, что наиболее тяжкие наказания полагаются за преступления против государства. В Англии его времени различалось в этой категории преступления “высшая государственная измена” и “меньшая государственная измена”.

Он дает довольно подробное описание так называемой “квалифицированной” казни за эти виды преступлений. Так, экзекуция начинается уже с доставки осужденного человека к месту совершения казни на повозке или салазках. Затем его вешали не до полного удушения, после чего тело потрошили, внутренности вынимали и сжигали в огне, который был тут же предварительно разведен, и лишь после этого четвертовали.  Однако, как пишет автор, если государственное преступление было “не слишком тяжелым”, то осужденного просто сразу вешали, а уже потом четвертовали.  Кроме того, практиковалась, видимо, своеобразная сословная классификация наказания. Так, если за “высшую государственную измену” осуждался представитель знати своими “пэрами”, то хотя приговор выносился по полной форме, т.е. “квалифицированная казнь”, но осуществлялась она просто отсечением головы осужденного.

Интересно, что Гаррисон упоминает о процедуре судебного расследования по делам о государственном преступлении, которая была основана на суде присяжных, причем последние должны быть равными подсудимому в сословном отношении. Но этот принцип не распространялся на сословия ниже джентри, которые, должны были судиться “по закону страны”.  Видимо здесь имеется в виду общее право.

Гаррисон описывает процедуру казни осужденных за умышленные убийства и крупный грабеж. Их, закованных в цепях, отвозили к месту совершения преступления и там вешали. Автор гордится, что в его стране не используют колесование и другие страшные способы казни, как это практиковали в других странах.  Единственное, что как бы придавало мучительный характер казни так это то, что за предумышленное убийство, перед повешеньем преступнику отрубали правую руку на том месте, где он совершил преступление. Очевидно, этот древний обычай символизировал как бы некую компенсацию жертве преступления в виде отрубленной руки убийцы.

Интересно, что Гаррисон делает некий филологический экскурс по термину “фелони”. Он полагает, что это слово происходит от саксонских слов “fell” и “one”, что означало “зло”, “грешный” и т.п.  Поскольку значений у этого слова много, то сюда попадают многие тяжкие преступления. Используя публикации статутов, начиная с правления Эдуарда II, У. Рестилла, изданные в 1574, он дает перечень преступлений, входящих в понятие “фелони”. Прежде всего, сюда относятся преступления, за которые полагается тюремное заключение. Например, причинение вреда “вассалам принцев”, охота ночью с раскрашенными лицами и с забралом, изнасилование или умыкание женщин и девушек, заговор против людей “принца”, кража имущества  стоимостью свыше 40 шиллингов, угон лошадей в Шотландию, содомия, кража соколиных яиц, колдовство, волшебство, ведовство, заклятье на оружие, срывание крестов, заклятье, брань, распространение клеветнических законопроектов, убийство путем отравления, дезертирство солдат с поля боя, фальшивомонетчество, все преступления квалифицированные как “praemunire”. Под последним термином первоначально подразумевалась поддержка верховенства папской юрисдикции в Англии. Однако впоследствии под ним понимались любые преступления, за которые полагалась конфискация имущества и тюремное заключение. Кроме этого, в свой перечень видов преступлений, трактуемых как “фелони”,  Гаррисон включил присвоение “чужих записей”, т.е. очевидно чужих письменных документов, захват имущества умершего человека его слугами, кража скота, разбой на королевских дорогах, на море или в жилом доме, спускание прудов, кража кошельков, кража оленей в ночное время, подделка монет, доказательств (судебных – В.М.), “хартий” и письменных документов (очевидно корпоративного характера – В.М.), и различные другие преступления, которые автор “не столь сильно запомнил”.

Как видно, в составе “фелони” фигурируют как преступления против государства (фальшивомонетчество, подделка документов и доказательств в судах), так и просто уголовные преступления. Причем, среди последних можно выделить тяжкие преступления (убийство, изнасилование, похищение людей, грабеж), так и преступления религиозного характера (опрокидывание креста, колдовство и т.п.).

Интересно, что Гаррисон упоминает и о том, что при определении способа наказания учитывалась половая принадлежность обвиняемого. Так, если женщина отравила мужа, то её сжигали заживо. Очевидно это можно объяснить архаизмами англо-саксонского права и сохранявшимся во времена Гаррисона подчиненным положением женщины в семье и в обществе.

Учитывался и социальный статус обвиняемого. Так, если слуга убил своего хозяина, то это приравнивалось к измене и соответственно наказание за это могло быть как за государственную измену. Правда, английские судьи квалифицировали её как “petty treason”, т.е. как мелкое государственное преступление, в отличие от “High Treason”, т.е. высшая государственная измена. Но все равно за такой вид преступления могли присудить к “квалифицированной казни” или просто повешенью с последующим четвертованием.  В других случая за отравление мужчины виновному заливали в глотку свинец или кипяток.  Групповое убийство каралось смертью для всех соучастников.

Лжесвидетельство наказывалось выставлением у позорного столба и выжиганием на лбу буквы “P”, т.е. “Perjury” (клятвопреступник). Видимо такой способ наказания был вызван тем, чтобы все знали об этом преступлении, и этот человек уже никогда не смог бы давать клятвенные показания.  Кроме того, предусматривалось уничтожение всех деревьев на земле клятвопреступника, а все его движимое имущество подлежало конфискации. Как видно, наказание за клятвопреступление было довольно серьезное и сочетало в себе   физическое наказание, моральное и материальное.

Нарушение права владения, т. е вторжение в частную собственность тоже рассматривалось как преступление и наказывалось отрезанием одного или обоих ушей. Предусматривалось и наказание за оскорбление должностных лиц, за организацию драки, за мелкий разбой и т.п. Однако Гаррисон не конкретизирует, какие наказания за это полагались.

В своем трактате Гаррисон упоминает и о наказаниях за бродяжничество, что, как известно, было в то время в Англии распространенным явлением. За этот вид преступления, по его словам, прижигали уши. Значит, бродяжничество могло считаться как преступление в категории “фелони”.

Автор трактата пишет о том, что при вынесении наказания убийцам учитывался способ, которым они умертвили жертву. Так, если убийство было совершено путем отравления, то виновного бросали в кипяток или обливали до смерти свинцом или кипятком. Еретиков, пишет автор, “быстро сжигали”.

Интересно, что наказаниям подвергали проституток и их сутенеров, которыми могли быть и женщины. За этот вид преступления их везли в телеге, окунали в воду, а затем на них налагалась епитимья в церквах или на рыночных местах, и подвергали моральным упрекам. Таким образом, здесь превалировало моральное наказание. Однако автор пишет и о других возможных наказаниях проституток. Их могли окунать поочередно сначала в кипяток, а затем в холодную воду с последующим обмыванием. Кроме того, по распоряжению Рыцаря-Маршала королевства некоторых проституток, очевидно злостных, могли проволочить по реке Темзе на лодке “от Ламберта до Вестминстера”.  Как видно, среди мер наказания проституток доминирует публичность наказания и вода, видимо, как средство смывания их греховных дел.

Прелюбодеяние и блуд во времена Гаррисона не рассматривались как преступления, но все же автор подчеркнул, что он сторонник наказания за эти проступки. Он даже делает некий исторический экскурс в отношении этих проступков. Так, он повествует, что в Англии первым королем, который повелевал наказывать за эти проступки, был Канут, т.е. очевидно Канут Датский в начале XI в. Он поручил духовенству наказывать за блуд. При нем наказание за нарушения супружеской верности наказывалось конфискацией имущества в пользу короля. Видимо король мог такого мужчину даже обратить в рабство. Жене за аналогичное преступление выкалывали глаза или обрезали нос, или же и то, и другое, если это было не в первый раз или, если она совершила прелюбодеяние сразу с несколькими мужчинами. Впоследствии, пишет Гаррисон, духовенство настояло на отмене таких способов наказаний за супружескую неверность. Однако автор трактата полагает, что в его время следовало бы наказывать за супружескую неверность и блуд, так же как за нарушения права владения, а именно, обращением в рабство к тому, кто пострадал от этого или же отправкой на галеры.  По его мнению, это будет лучше, чем применяемое в то время получасовое подвешивание с последующим стоянием в простынях, будь то, хотя бы и холодная погода, во время наложения епитимьи.

Далее Гаррисон продолжает делать исторический экскурс в отношении других преступлений. Так он пишет, что предумышленное убийство в прошлые времена наказывалось штрафом в зависимости от социального статуса жертвы. Он называет суммы штрафов в 1200, 600 и 200 шиллингов. Очевидно, эти цифры он заимствовал из англо-саксонских правд. Вспоминает он, что по статуту Генриха I лондонские горожане за такой вид преступления наказывались в 100 шиллингов, но штраф мог быть и больше в зависимости от социального статуса убитого. Интересно, что в прошлом в Англии самоубийство приравнивалось к преступлению, а поэтому тела самоубийц сжигались в поле, а пепел рассеивали. Таким образом, им отказывали в христианском обряде погребения, а значит, как бы и лишали какой-либо возможности попасть в царство божье.

Вспоминая о видах наказаний в прошлые времена, автор показывает, что и тогда учитывали вид преступления при определении способа наказания.  Так, например, колдуний вешали или иногда сжигали, а воров в основном вешали на виселицах или перекладинах. Исключением был Галифакс (Западный Райдинг, Йоркшир – В. М.), где им отрубали головы каким-то оригинальным способом, который Гаррисон довольно подробно описал. По сути дела, в средневековом Галифаксе знали гильотину. Правда, вместо падающего большого лезвия эту функцию выполнял обычный топор. Причем этот топор опускался с помощью веревки, которую мог дернуть каждый желающий. Автор пишет, что топор падал с такой силой, что даже если шея преступника была довольно массивной, то все равно голова отлетала от удара на порядочное расстояние. За кражу скота преступника также помещали на такую гильотину, а конец веревки привязывали к скотине, которую он украл, и казнь как бы осуществляла сама скотина, которую заставляли, очевидно, лишь сдвинуться с места. Таким образом, французы в XVIII в. были уж не столь оригинальными в изобретении гильотины.

Далее автор трактата пишет, что за уголовные преступления, если преступник схвачен на месте или же факт преступления подтвердился показаниями в ходе расследования, и четверо констеблей подсчитали, что сумма ущерба составила 13,5 шиллинга и более, то наказывается это отсечением головы на следующий рыночный день. Рыночные дни в то время обычно приходились на вторник, четверг и субботу. Однако преступника могли казнить и в день вынесения судебного приговора, если рыночный день уже состоялся. Таким образом, осужденный практически лишался права на апелляцию.

В отношении жуликов и бродяг часто применяли наказание в виде порки. За брань окунали в воду на “позорном стуле”. Это, конечно, не тяжелые наказания, но эффективные по степени воздействия, ибо человек не скоро забудет его, а значит, постарается не допускать рецидива, тем более что за бродяжничество повторное наказание предусматривалось уже более суровое.  Однако за рецидив брани, видимо, ужесточения наказания не предусматривалось.

Интересно, что в Англии существовал обычай, согласно которому ряд преступлений категории “фелони”, за которые мерой наказания может быть конфискация имущества, по желанию обвиняемого могла быть еще до суда заменено придавлением такого человека большим камнем, который клался ему на грудь, а под спину клали острый камень. Фактически, это было равносильно смертной казни, но зато в таком случае имущество этого человека оставалось у его родных и не переходило в собственность короны. Скорее всего, этот обычай следует рассматривать как архаизм ордалий.

Гаррисон пишет о том, что из канонического права в судебную практику вошел обычай не наказывать строго человека, если он первый раз совершил преступление, не сопряженное с тяжкими последствиями или с явным злым умыслом. Например, за кражу быка, овцы, денег, преступления, которые нельзя было квалифицировать как разбой на дорогах или же вторжение в чужое жилище без опасности для жизни пострадавшего, без пролома дверей или стен. В таких случаях виновному лишь прижигали большой палец левой руки, т.е. ставили как бы метку. Если же такой человек совершил повторно какое-либо преступление, входящее в категорию “фелони”, то его приговаривали к соответствующему наказанию.  Гаррисон даже гордится тем, что этот обычай, вошедший в практику английского судопроизводства, не имеет аналогов в других странах. Вместе с тем, он полагает, что такой обычай может восходить еще к временам “германских племен готов и вандалов”.

Пираты и морские разбойники, по нему, подвергались суду Адмиралтейства. Наказание за этот вид преступления – смертная казнь. Она могла осуществляться через повешенье. Причем повешенных пиратов оставляли висящими на берегу, на время трех морских приливов, которые очевидно смывали труппы в море. Таким образом, пиратам как бы отказывали в обряде христианского захоронения. К ним могли применять и другой вид казни: замуровывать в пирсах, но не полностью, оставляя отверстие, с тем, чтобы они захлебнулись во время приливов, а затем, очевидно, отверстие заделывали. Однако на практике, как известно, во времена Гаррисона пиратов казнили крайне редко, так как Елизавета I Тюдор даже поощряла пиратство, ибо они действовали против испанских судов, а их самих рассматривали как потенциальных опытных моряков, которые всегда могли пригодиться государству.

Рассуждая о некой суровости наказаний за убийство, Гаррисон полагал, что это способствует снижению общего числа такого рода преступлений. Преступления, которые он называет термином “certes”, причиняют не больше вреда, чем разбои. Он пишет, что эти преступления совершаются в основном молодыми джентльменами. А вот грабежи чаще совершают слуги, ибо им, по мнению автора трактата, не хватает жалованья на жизнь.  Именно поэтому они занимаются грабежами на дорогах, в домах богатых джентри и фермеров-овцеводов. Гаррисон даже повествует о том, как они выискивают объект для грабежа. Оказывается, о степени богатства потенциальной жертвы они судили по тому, насколько откормлены их лошади.  Затем они крали этих лошадей и продавали в других местах. Гаррисон пишет, что, судя по показаниям таких преступников, которых за это повесили, среди них были лица, имевшие от 40 до 60 голов украденных лошадей.  Продавали они их “на ярмарках и рынках в отдаленных местах”.  При этом они маскировались под “честных йоменов и очень богатых скотоводов”. По словам автора, недавно была арестована целая шайка таких конокрадов, которые выдавали себя за добропорядочных горожан. У них было очень много краденых лошадей, которых они продавали по ценам ниже рыночных. При этом они могли рассказать покупателям разные байки о том, почему они продают лошадей по более низким ценам.

Далее автор опять затрагивает тему о пауперах и замечает, что их “великое множество повсюду”. Власти их повсеместно наказывают. Он пишет, что “нет и года, когда бы 300 или 400 из их числа не уничтожались бы и не пожирались бы виселицами то в одном, то в другом месте”. Автор даже вспоминает, что по свидетельству итальянца Джироламо Кардано, в последние два года правления Генриха VIII было наказано (execution) 72000 воров, а законы о бродягах выполнялись столь строго, что их повесили в то время от 3000 до 12000. Вполне вероятно, что цифры эти неточны и завышены, но Гаррисон полагает, что Генрих VIII внушал ужас бродягам, и поэтому их число в то время сократилось, а после наоборот стало расти. Интересно, что он не говорит об огораживаниях и эвикции крестьян как основной причине пауперизации, а пишет о военной службе как главной причине, после которой люди якобы уже не желают заниматься трудом или торговлей.

На страницах трактата Гаррисона есть интересное описание способа задержания грабителей, воров и убийц, явно восходящего к англо-саксонским временам. Суть его состоит в том, что как только какому-либо констеблю деревни сообщали о том, что в их местности может укрываться такой-то преступник, то он был обязан собрать людей и прочесать местность с целью его обнаружения. Причем эта своеобразная поисковая команда могла искать преступника не толь на местности, но и в домах жителей деревни. В случае, если преступник не будет обнаружен, то этот констебль должен известить констебля соседней деревни об этом преступнике, который в свою очередь действовал таким же образом. И так поиск преступника шел по цепочке, от одного церковного прихода к другому, пока он не будет обнаружен и схвачен. Если же жители какого-либо прихода будут, содействовать сокрытию преступника или же не будут проявлять должного рвения в его поиске, то на них, а также на всех остальных жителей сотни накладывался штраф. Однако, как полагал автор трактата, народ не всегда проявлял рвение в поисках преступников и их доставке в тюрьму, особенно если она была далеко от их места жительства. Вполне понятно, что такие полицейские функции, да еще и не оплачиваемые государством, были обременительны как для крестьян, так и горожан, ибо для этого надо было отрываться от своих хозяйственных дел.

Гаррисон, хотя и сконцентрировал свое внимание на описании преступлений, входящих в категорию “фелони”, но не дал характеристику такого преступление как “мятеж”, если в нем участвовало более 12 человек. Но этот вид преступления мог быть отнесен и к понятию “мисдиминора”, если в нем участвовало от 3 до 11 человек и, если они разошлись в течение часа, после требования представителя власти.

Таким образом, данные о преступлениях и видах наказаний за них в трактате Гаррисона иногда до мелочей подробные и дают хорошее представление об этом аспекте социальной истории Англии XVI в. Мы видим, что правовая мысль англичан еще ненамного продвинулась по сравнению с предшествующими временами средневековья. Кроме известной классификации преступлений “государственная измена”, “фелони”, да еще “мисдиминора”, о которой автор вообще не упомянул, более дробной классификации преступлений не было.

В описании способов наказаний встречаются не только характерные для того времени жестокости, но и явные архаизмы. Вместе с тем, в правосознании англичан было своеобразное понимание соразмерности вида преступления и наказания, умышленное и непредумышленное преступление и т.п. Так совершенно четко понималось особая опасность и вред групповых преступлений, что учитывалось и в способах наказаний. Весьма интересно, что на меры наказаний оказала влияние церковь и каноническое право. Вместе с тем, как и в предыдущие столетия, сохранилось публичность наказаний, что, видимо, считалось необходимым как для удовлетворения жертвы преступления, так и для назидания остальным.

Сравнение данных трактата Гаррисона о видах преступлений и способах наказаний за них с аналогичными сведениями других источников позволит значительно расширить и углубить наши представление об этой специфичной стороне социальной истории английского королевства.


Полный текст с научно-справочным аппаратом см.: Митрофанов В.П. Преступления и наказания в Англии XVI в. (по трактату У. Гаррисона “Описание Англии”) // Актуальные проблемы исторической науки и творческое наследие С. И. Архангельского: XIV чтения памяти чл. корр. АН СССР С. И. Архангельского, 25-26 февраля 2005 г. Ч. I./ отв. ред. Л. В. Софронова. - Н. Новгород: НГПУ, 2005. с. 120-126. Просьба ссылаться на опубликованный в сборнике текст статьи.

Условия копирования

Разрешается использование материалов с данного сайта в своих работах и публикациях в некоммерческих целях. Можно ссылаться на данный сайт в качестве официального источника. Обязательным условием является сохранение всех авторских прав, а также установка ссылки на оригинал.

Online

Сейчас 20 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте